О бедной Сабине замолвим мы слово. Поисковик Центральной библиотеки Цюриха по запросу «Сабина Шпильрейн» выдаёт 77 книг, большинство относительно свежие, изданы в последние 20 лет. Название одной из них точно описывает проблему — Sabina Spielrein: Forgotten Pioneer of Psychoanalysis — Забытый Пионер Психоанализа (или Забытая Пионерка? Что скажете, любители феминитивов?).
Сабина прожила яркую жизнь, но, кажется, не осталось ни одной её качественной фотографии. По просторам рунета гуляет фото «Карл Густав Юнг и Сабина Шпильрейн», на котором на самом деле изображены Юнг и его жена Эмма. Так случилось, что вся семья Шпильрейн погибла, кто от болезней, кто от репрессий, сама Сабина и две её дочери убиты нацистами в 1942 году. Спустя полвека после её гибели в одном французском архиве случайно обнаружились дневники Сабины Шпильрейн и её письма. По этим материалам и написаны те самые 77 книг на разных языках, снят художественный фильм «Опасный метод» и несколько документальных.
Дневник Сабины Шпильрейн — замечательный документ. Очень интересно читать о цюрихском периоде её жизни. Сабина провела год в психиатрической клинике Бургхольцли, где молодой доктор Юнг лечил её от приступов истерии. Сразу после лечения Сабина поступила на медицинский факультет Цюрихского университета. Интересный факт: из 84 студентов-медиков на потоке Сабины 52 были студентками (!) из России. А всего в 1905 году в Университете Цюриха учились 362 российских студента. Ещё один интересный факт: лекции на факультете читал директор психиатрической клиники Бургхольцли Эжен Блёйлер, известный своей приверженностью к теориям расового превосходства. Эти теории он излагал российским студентам, среди которых было много евреев. Блёйлер называл их «нетипичными» для своей вырождающейся расы.
Сабина сняла квартиру, где её посещал Юнг, который считался теперь не доктором, но другом. В письмах матери Сабина называла его «мой юнга» и просила научить её варить борщ, чтобы окончательно завоевать сердце «юнги». Мать, которую звали Ева Марковна, сообразила что её психически неустойчивая дочь по уши влюбилась в своего бывшего врача, с этим нужно что-то делать и срочно примчалась из Ростова в Цюрих посмотреть что за ушлые доктора околачиваются вокруг её кровинушки.
Знакомство Евы Марковны с Юнгом состоялось, и очевидно состоялся серьёзный разговор. Было решено, что лучше будет для всех, если Сабина уедет из Цюриха. Ева Марковна слышала, что в Вене живёт неплохой доктор, по фамилии Фрейд, пусть лучше он займётся Сабиной. Юнг к тому времени с Фрейдом знаком не был, но тоже был о нём наслышан, и согласился написать сопроводительное письмо для передачи Фрейду. Это было первое письмо Юнга Фрейду, их интенсивная переписка и дружба/вражда начнутся чуть позже.
В этом письме Юнг подробно изложил историю болезни Сабины, включив в него описание её сексуальных фантазий и способов самоудовлетворения. И мать и Сабина с текстом письма были ознакомлены. Наверное, с точки зрения врачебной этики, это был не самый безупречный поступок Юнга.
Как бы там ни было, в тот год письмо это к Фрейду не попало, и Сабина осталась в Цюрихе. Потому что у Евы Марковны появились другие заботы. Один из трёх сыновей, четырнадцатилетний Исаак, связался с революционерами (напомним, на дворе 1905 год), полиция пришла его арестовывать, и Иссак выстрелил себе из револьвера в рот. Мальчик чудом выжил, его нужно было срочно вызволять из тюремной больницы в Ростове и устраивать в клинику в Париже.
Если вы считаете, что ваши дети доставляют вам много хлопот, вспомните про несчастную Еву Марковну Шпильрейн!
Продолжение сериала.
Мы расстались с нашими героями в романтический момент, когда прекрасная дружба переросла в любовь. Но похоже, что Карл Густав Юнг неправильно оценивал ситуацию. Он думал, что закрутил романчик с русской студенткой Сабиной, бывшей своей пациенткой, а на самом деле он вступил в серьёзные и ко многому обязывающие отношения с большой и дружной ростовской семьёй Шпильрейнов, где всем заправляла мама Ева Марковна.
У Сабины от мамы не было секретов. Все перипетии отношений подробно описывались в письмах. Она часто сравнивала «своего юнгу» с большим и наивным ребёнком, и складывалось впечатление, что не он её, а она его психоаналитик. Многие письма Юнга копировались и пересылались матери.
Мама обладала всей полнотой информации, неисчерпаемыми запасами энергии и ради счастья дочери была готова на всё. Нужен Фрейд? Подключили Фрейда. Если бы семейный совет решил, что требуется вмешательство Папы Римского, подобрали бы ключи и к Ватикану.
Сабина хотела от Юнга ребёнка. Юнг сопротивлялся. Ева Марковна в этом вопросе была на стороне швейцарца: сначала надо закончить университет, получить диплом, а потом думать о детях.
Ребёнок вскоре в этой истории всё-таки появился. Жена Юнга Эмма родила первую дочь. Юнг воспринял это как сигнал к тому, что отношения с Сабиной нужно сворачивать. Встречи стали реже, письма прохладнее. Сабина забеспокоилась, мама тоже. Надо заметить, что отношения с Юнгом Сабина обсуждала не только с матерью, но и с университетскими подругами, а значит, вся русская студенческая колония, во всяком случае, женская её часть, затаив дыхание следила за развитием событий. Слухи о романе доктора с бывшей пациенткой ходили и в клинике Бургхольцли, в которой работал Юнг, их распространял один из его коллег.
Ситуация накалялась, и тут в сюжете произошёл поворот, будто перекочевавший сюда из латиноамериканских мыльных опер. Ева Марковна получила анонимное письмо из Цюриха. Таинственный доброжелатель сообщал, что её дочери Сабине угрожает смертельная опасность. Её надо срочно вырывать из хищных объятий зарвавшегося докторишки. Сопоставив факты, семейный совет Шпильрейнов легко установил, что это письмо мог написать только один человек — Эмма Юнг, законная жена Карла Густава. Нужно было снова ехать в Цюрих.
Перед выездом Ева Марковна написала Юнгу гневное письмо, она сообщила, что намерена лично обсудить ситуацию с директором Бургхольцли профессором Блёйлером. Юнг не дожидаясь этой встречи (которая, к слову, так и не состоялась), спешно уволился из клиники.
Не совсем понятно, что так разгневало Еву Марковну. Ведь она знала о романе с самого начала. Может её разозлило то, что Юнг оказался никудышным психоаналитиком? Не смог справиться не только с психозом дочери, но и со своим собственным.
Вот-вот на сцену должен вступить новый герой — Зигмунд Фрейд.
Первой о нём вспомнила Ева Марковна в 1905 году, тогда планировалась мирная передача пациентки Сабины с рук на руки, от Юнга к Фрейду. Мирная передача, как мы помним, не состоялась. А когда случился кризис, о Фрейде снова вспомнили, и все участники истории- буквально все — независимо друг от друга начали писать ему письма с изложением своей версии событий.
Даже Эмма Юнг вела с Фрейдом частную переписку, не говоря уже о Карле Густаве и Сабине. Удивительно, как Фрейд находил время, чтобы всем отвечать, это же не какой-то групповой чат в вотсапе, это были многостраничные письма, написанные от руки.
Заметим, что Фрейд образца 1909 года — это был ещё не Тот Самый Великий Фрейд. Пока это был экстравагантный венский профессор со скандально-неприличными идеями и кружком единомышленников/пациентов, состоявшим почти исключительно из венских евреев. И характер идей и этнический состав единомышленников служили поводом для насмешек, временами переходивших в травлю.
Однако гениальность Фрейда проявилась уже в переписке с героями нашей истории. Для каждого он подобрал единственно правильную тональность. Переписка Фрейда и Юнга — это переписка двух учёных, исследователей, вступавших в новую неведомую область знаний. Фрейд на десять лет старше, ему выпала роль ведущего, Юнг — ведомый. Юнг рассказал о пациентке, которая под влиянием болезни влюбилась и страстно желала от него ребёнка. Фрейд предупреждает, что подобные ситуации обычны в их практике. Временами диалог двух исследователей становится похож на общение двух ординаторов в курилке. Допускаются выражения, за которые оба были бы немедленно распяты современными блюстителями политкорректности. Например, Юнг: «Фроляйн С. — русская, отсюда и её неуклюжесть». (Цитируется по английскому переводу: Frl S is a Russian, hence her awkwardness. Письмо от 13 июля 1909). Фрейд даёт советы, как следует обходиться с бывшей пациенткой, и при этом наверняка посмеивается в бороду, потому что Фрейд получает письма от этой самой «фроляйн С.» не только с подробнейшим изложением ситуации, но и с копиями адресованных ей любовных писем Юнга.
опасный метод
Первая личная встреча Сабины Шпильрейн и Зигмунда Фрейда состоялась в Вене в октябре 1911 года. Сабина Шпильрейн приняла участие в заседании Венского Психиатрического Общества, была принята в члены Общества и оказалась единственной женщиной в его рядах. Она сделала доклад на тему взаимосвязи инстинктов выживания и продолжения рода, о том, что в человеческом обществе эти инстинкты действуют разнонаправленно. Шпильрейн готовила публикацию на эту тему в главном психоаналитическом журнале тех лет — Jahrbuch für Psychoanalytik. Кстати, журнал был настолько популярен, что фигурирует даже в «Золотом телёнке» у Ильфа и Петрова. Его изучали пациенты в психбольнице, куда попал бухгалтер Берлага. Ильф и Петров, судя по всему, внимательно следили за новостями из мира психоанализа и смежных областей. Например, Лига Сексуальных Реформ, куда Остап Бендер советует обратиться Паниковскому, это не выдумка сатириков, такая международная организация существовала на самом деле.
Так вот. Дистанция в шесть лет. В 1904 году Сабину Шпильрейн с полицией привезли в психиатрическую больницу Бургхольцли после истерического припадка в цюрихской гостинице, до этого её безуспешно пытались лечить в двух частных швейцарских клиниках. В 1911 году Сабина Шпильрейн — восходящая звезда психоанализа, которую ждёт блестящее будущее (правда, с трагическим финалом).
Что за чудесный метод применил её лечащий врач в Бургхольцли молодой доктор Карл Густав Юнг, чтобы произошло это удивительное исцеление? Этот метод считается ещё «Опасным методом», так называется фильм Дэвида Кроненберга с Кирой Найтли в роли Сабины, или «Самым опасным методом», так называется роман Джона Керра по которому снят фильм. А ещё этот метод называют любовью. Страсти кипели нешуточные, натерпелись, настрадались все, и в Цюрихе, и в Ростове, но если в этой истории ставить точку в 1911 году, то хэппи-энд налицо. А если сдвинуть конец истории ещё на год, на 1912, то будет счастлива ещё и мама Ева Марковна, потому что в этом году её Сабиночка вышла замуж за Павла Наумовича Шеффеля, мужчину со всех сторон положительного. Но это уже другая история, и к Цюриху она не имеет никакого отношения.
